Прославленные английские актеры предстали вчера тюменцам во всей красе — на английской сцене, в естественных, так сказать, условиях, продленных на полмира проектом Theatre HD.
Два старика, заплутавшие в собственных воспоминаниях, страхах, усилиях разобраться, где явь, а где сон, предстали вчера тюменцам во всей красе — на английской сцене, в естественных, так сказать, условиях, продленных на полмира проектом Theatre HD. Сэр Иен МакКеллен и сэр Патрик Стюарт, больше привычные в ролях супергероев, разыграли прихотливую, неуловимо абсурдную, при этом комфортно умещающуюся в реальности дуэль по пьесе «Ничья земля» прославленного драматурга, лауреата Нобелевской премии Гарольда Пинтера, поставленной режиссером Шоном Матиасом.
Коротенькая, простенькая на первый взгляд расстановка: некогда успешный литератор приводит в дом гораздо менее успешного сверстника, очень нуждающегося в дармовой выпивке. А раз выпивки в доме достаточно, гость не торопится уходить. Вот, в общем, и все. Дальше начинается прихотливая абсурдистская вязь диалогов, прямо из гостиной выводящая в холод и пустоту, где нет никого.
Камерная, герметичная постановка, небольшое статичное пространство, отсылающие прямиком на полсотни лет назад. Всего четыре актера, нечасто попадающие на сцену все вместе, да довольно монотонные, малозначительные пикировки, ответы невпопад — «Ничья земля» производит поначалу усыпляющее действие в прямом смысле. Усыпляющее, отупляющее — плата за вход. Потом — бах! — выключается свет, а за этим история катится уже совершенно иначе.
Спунер в исполнении Иена МакКеллена — жалкий человечек в мешковатом костюме. Он не выпускает из рук плащ и лелеет на локте початую бутылку виски, которой с легкостью его одаривает пьяный почти до беспамятства хозяин дома. Так и носит в одной руке плащ, бутылку, да еще стакан, а вторую держит свободной для театральных жестов и, видимо, для маневра. Речь его легкая и быстрая, интонации певучи, он льет воду на свою старую мельничку.
Его противоположность — Херст Патрика Стюарта, солидный, монолитный джентльмен, имевший когда-то большой вес в обществе и все еще пользующийся преимуществами обретенного положения. Поначалу он тяжеловесен, скован и едва может ответить на щебетание Спунера, словно слов для него не существует. А затем неожиданно демонстрирует способность щебетать не хуже своего случайного гостя, хотя по-настоящему не может конкурировать с ним в этом, ведь Спунер не легковесен, он просто не укоренен, как перекати поле — отсюда легкость.
Учитывая, что исполняют глыбы… Ну, в общем, об уровне английского театра мы тут вообще не говорим, поскольку об этих вещах в нашу эпоху не может быть двух мнений. Но как раз этот уровень мастерства, легкость и точность, многократно усиливают эффект невесомой и прозрачной пьесы, делают тьму, постепенно сгущающуюся вокруг героев, по-настоящему страшной.
Ощущения — космические. И от постановки, от «последующего разоблачения» этого сеанса черной магии — после спектакля состоялась встреча актеров и режиссера со зрителями, включая посмотревших пьесу в кинотеатрах и имевших возможность задать вопросы в соцсетях, и особенно от контраста: вот актеры в сценических образах, а вот живьем, «неразбавленные», as it is, как говорят герои в самом начале спектакля.
На встрече сэр Патрик еще в сценическом, сэр Иен успел переодеться и повязать на шею легкомысленный цветастый шарфик, актеры второго плана — Оуэн Тил и Дэмиен Молони — тоже шустро переоделись, а Шон Матиас успел приехать из одного из кинотеатров, где шла прямая трансляция. Понятно, что до Тюмени все эти живые подробности дошли в записи, однако впечатления это не снижало, ведь скидку на расстояния мы привыкли делать по умолчанию.
Разговор шел самый непринужденный, он касался как важных для понимания произведения вещей, таких как проживание старческой деменции или смелая по тем временам демонстрация гомосексуальности второстепенных героев, даже не демонстрация — это был намек на намек, так и неожиданные подробности постановки, вроде того, что всякий раз, выходя на сцену в этом, спектакле МакКеллен и Стюарт позволяют себе небольшую импровизацию до начала авторских реплик, или то, что пролитый сэром Патриком кофе, который тот так непринужденно промокнул платком, — это случайность, а стакан, разбитый в первом акте, за все время, пока играется пьеса, актеру удалось разбить четыре, что ли, раза, при этом несколько раз он скатывался в зрительный зал и однажды даже долетел до пятого ряда, подброшенный ногой выходящего на сцену Молони. Мелковаты подробности, наверное, но тут из таких мелочей умудряются делать большое искусство, в котором мелочей не бывает. Напротив, кричащая, нарочитая бутафория убила бы сотканную невесомость разом.
Например, перед показом авторы проекта продемонстрировали короткий ролик о подготовке спектакля. Впечатлила девушка из постановочной группы, нарезающая масло стружечками, «как это делали в 1970-е». Масло! Его в общем-то и видно не было на подносе, который в определенный момент вынес дворецкий.
Вот такие мелочи.
_Что еще можно посмотреть в Тюмени в проекте Theatre HD в январе_
